Заседание, состоявшее накануне, является частью рабочего визита на Кубу специального посланника президента Исламской Республики Иран Хасана Рохани.

Оба представителя обменялись мнениями, отметив хорошее состояние отношений и заинтересованность продолжать развитие экономической, коммерческой и сферы сотрудничества, отмечает кубинский МИД.

На встрече Родригес и Сармади также рассмотрели проблемы международного плана, отметил министр иностранных дел острова.

Гость побеседовал с первым заместителем министра Марселино Мединой, с которым обсудил темы двустороннего интереса.

Ранее иранский посланник передал вице-президенту Совета министров и министру экономики и планирования Рикардо Кабрисасу приветствие от Рохани на имя президента Кубы Мигеля Диас-Канеля.

Стороны обсудили потенциал обеих стран для расширения экономических, торговых и кооперационных связей, существующих между обеими странами, приветствуя прогресс в двусторонних отношениях.

Сопровождали Сармади: Ахмад Пабарджа, директор регионального отделения Латинской Америки и Карибского бассейна в иранском МИД; и Камбиз Шейх Хассани, посол этой страны, аккредитованный на Кубе.

С кубинской стороны присутствовал Эмилио Лосада, генеральный директор департамента двусторонних вопросов Министерства иностранных дел.

(Пренса Латина)

В официальном заявлении Министерство иностранных дел предупредило, что это решение нарушает правила мирного сосуществования государств и может нанести серьезный ущерб стабильности и безопасности на Ближнем Востоке.

МИД подтвердил, что Куба выступает против применения односторонних принудительных экономических мер против любой страны и признает законное право государств на использование ядерной энергии в мирных целях.

Кроме того, призывает Совет Безопасности ООН выполнить нормы, закрепленные в Уставе Организации Объединенных Наций, о поддержании международного мира и безопасности, требуя соблюдения резолюции 2231 от 2015 года по иранской ядерной проблеме, что было единогласно утверждено в этом органе.

Накануне президент США объявил о выходе страны из ядерного пакта, неоднократно критикуя его с тех пор, как занял кресло в Белом доме в январе 2017 года.

(Пренса Латина)

Константин Сивков

Вопрос о готовящемся ударе по Ирану в последние пять – семь лет поднимался неоднократно. Вниманию читателей «ВПК» предлагается несколько вариантов развития военно-политической обстановки.

Анализ высказываний ряда высших государственных и военных деятелей США и Израиля, а также некоторых других стран Европы, обеспокоенных нарастающей ракетно-ядерной угрозой со стороны Тегерана, позволяет выделить три основных варианта применения военной силы против Ирана:

• ограниченный ракетно-авиационный удар для вывода из строя важнейших объектов иранского ядерного комплекса;

• масштабная воздушная операция в целях полного уничтожения ядерного комплекса и поражения основных объектов экономики Ирана, в результате которой Тегеран утратит лидирующие позиции в регионе;

• полномасштабная война с участием военно-воздушных, военно-морских сил и сухопутных войск до полного разгрома вооруженных сил Ирана, оккупации его территории и установления марионеточного проамериканского режима.

О необходимости ракетно-авиационного удара по иранской территории неоднократно заявлял премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, а о готовности к проведению воздушной операции еще в начале 2007 года высказывалось руководство Соединенных Штатов. И хотя в последующем американская политика на этом направлении изменилась, вероятность подобных действий сохраняется. Тем не менее до сих пор военная сила против Ирана не применялась.

Сдерживающие факторы

Чтобы определить причины, по которым США, Израиль, их союзники в Европе и на Ближнем Востоке воздерживаются от удара по Ирану, имеет смысл проанализировать ряд военно-стратегических факторов, оказывающих на этот процесс влияние.

С военно-географической точки зрения положение Тегерана весьма выгодное. Республика граничит со странами, не желающими в настоящее время предоставить свою территорию для размещения какой-либо ударной антииранской группировки войск.

Турция сегодня также не позволит разместить на своей территории подобную группировку, так как она претендует на возрождение своего влияния в исламском мире, который не одобрит союз с Израилем. Кроме того, турецко-израильские отношения далеко не безоблачные. Однако ситуация может измениться. Анкара фактически вовлечена во внутренний сирийский конфликт на стороне противников законного правительства – союзного Тегерану. Не следует забывать и то, что Турция – член НАТО, а эта организация, вероятно, и возглавит операцию против Ирана.

В Пакистане сильны антиамериканские настроения среди населения. Поэтому пребывание значительного контингента войск Североатлантического альянса, основу которого составят американцы, будет весьма затруднено. Вместе с тем экономическая зависимость Пакистана от США и сильное проамериканское лобби могут оказать влияние на принятие пакистанским руководством необходимого для антииранской коалиции решения.

Ирак сегодня стремится поддерживать нейтральные отношения с соседом и вероятнее всего не предоставит свою территорию для подготовки вторжения в Иран.

В Афганистане силы НАТО не в состоянии контролировать территорию страны, где к тому же отсутствует военная инфраструктура, достаточная для размещения и обеспечения интенсивной боевой деятельности значительных группировок войск.

Саудовская Аравия и близлежащие арабские монархии скорее всего предоставят свою относительно развитую инфраструктуру для войны против Ирана. Однако удаленность от иранской границы позволит использовать их территорию лишь для размещения группировки ВВС НАТО.

Но для всех арабских правителей нахождение в их стране израильских вооруженных сил будет крайне нежелательным шагом по идеологическим, политическим и социальным соображениям.

При благоприятном развитии событий НАТО и Израиль при подготовке военной операции против Ирана могут рассчитывать на следующие основные стратегические плацдармы:

• три для действий ВВС (территория Турции, Пакистана, Саудовской Аравии и соседних арабских монархий);

• два для действий группировок сухопутных войск (турецкий и пакистанский).

Районы боевого применения группировок ВМС США и их союзников будут ограничены главным образом радиусом действия крылатых ракет морского базирования и палубной авиации (северная часть Индийского океана и Персидский залив).

Возможности по отражению агрессии

Иран, сознавая реальность существующей угрозы, интенсивно наращивает свой военный потенциал.

В настоящее время иранские вооруженные силы являются крупнейшими по численности на Ближнем и Среднем Востоке. Они состоят из двух независимых компонентов – армии и Корпуса стражей исламской революции (КСИР). В каждом из них имеются собственные сухопутные войска, военно-воздушные и военно-морские силы с соответствующей системой органов управления мирного и военного времени. В рамках КСИР действуют также силы сопротивления «Басидж» (ССБ) – народное ополчение и силы специального назначения (ССН) «Коде». Кроме того, в условиях чрезвычайной обстановки в полное распоряжение вооруженных сил поступают силы охраны правопорядка (СОП) Министерства внутренних дел.

Общая численность регулярных ВС Ирана оценочно составляет около 900 тысяч, из которых более 670 тысяч находятся в сухопутных войсках армии и КСИР, около 100 тысяч – в ВВС, более 45 тысяч – в ВМС, а также около 150 тысяч – в ССБ и ССН «Коде». Резерв сухопутных войск составляют около 350 тысяч человек при общем мобилизационном ресурсе около 10 миллионов.

Судя по материалам открытой печати, в боевом составе СВ находится более 1600 танков, среди которых 540 Т-55, 480 Т-72, 168 М47, 150 М60, 100 «Чифтен», 100 «Зульфикаров» и 75 Т-62. В иранской армии также имеется 550–670 боевых машин пехоты, 2085 орудий несамоходной артиллерии и 310 самоходных артиллерийских установок, около 870 реактивных систем залпового огня, 1700 зенитных орудий войсковой ПВО, большое количество противотанковых орудий и не менее 220 вертолетов. Кроме того, на вооружении сухопутных войск 32 ПУ БРСД Shihab-3 (в наличии 40 ракет) и 64 ПУ оперативно-тактических ракет (250 ракет Shihab-1 и 100 Shihab-2).

Основу боевой мощи ВВС составляют более 230 истребителей (25 МиГ-29, 65 F-4, более 60 F-5, более 20 «Мираж» F.1EQ и 60 F-14), 30 фронтовых бомбардировщиков (Су-24), 100 транспортных самолетов и более 400 вертолетов различного предназначения. Важнейшей особенностью является наличие самолетов F-14, обладающих мощной РЛС с фазированной антенной решеткой (дальность обнаружения истребителей – до 200 километров, бомбардировщиков – до 300 километров) и возможностью автоматизированного обмена данными о воздушной обстановке. Это позволяет иранской ПВО, создавая радиолокационное поле, иметь в своем составе помимо наземной компоненты еще и воздушную.

Иранские ВМС считаются самыми боеспособными в зоне Персидского залива. На их вооружении находятся пять корветов, 20 ракетных и 20 торпедных катеров, 13 десантных кораблей, 28 вспомогательных судов, три подводные лодки, 22 самолета и 15 вертолетов. Кроме этого, имеется около 20 сверхмалых подводных лодок и около 10 береговых ракетных комплексов, оснащенных ПКР с дальностью стрельбы от 70 до 250 километров.

Противовоздушная оборона представлена ракетными комплексами, преимущественно советской (российской) разработки. Это около 10 ЗРК С-200, 45 С-75, 29 «Тор-М1» и 10 ЗРПК «Панцирь С-1». Имеется также 30 британских ЗРК ближнего радиуса действия «Рапира» и 150 ЗРК Improved Hawk американского производства, прошедших модернизацию по иранскому проекту («Шахин»). Помимо перечисленного вооружения есть некоторое количество советских ЗРК «Квадрат» и 15 мобильных устаревших британских ЗРК «Тайгеркэт». По неподтвержденным данным, у Ирана до четырех ЗРС С-300, приобретенных в Белоруссии и Хорватии. Всего в составе ПВО Ирана насчитывается около 3000 единиц зенитных огневых средств.

Иранское военное руководство уделяет большое внимание оперативной и боевой подготовке войск и штабов. На регулярно проводимых учениях отрабатываются их действия по отражению возможной агрессии. В целом, судя по материалам открытых источников, уровень подготовки вооруженных сил достаточно высок. Хотя можно признать, что оснащены они в основном устаревшими ВВТ. Кроме того, по оценкам военных экспертов, Иран испытывает проблемы с поддержанием в исправном состоянии боевой техники иностранного производства, особенно западного, что связано с отсутствием достаточного количества запасных частей и комплектующих.

Реальные боевые возможности иранской армии тщательно скрываются. Анализ боевого и численного состава позволяет оценить способность ВС Ирана к выполнению возложенных на них задач по отражению внешней военной агрессии.

ВВС и ПВО при условии проведения эффективных мер оперативной маскировки в состоянии сорвать воздушную наступательную операцию с участием в ней до 300–450 самолетов стран НАТО и Израиля, а также до 500 крылатых ракет. Ожидаемые потери иранцев не превысят критические и они сохранят боеспособность, тогда как потери наступающих могут составить от 5–7 до 10–15 процентов.

При этом сами иранские вооруженные силы могут нанести ракетные удары с применением БРСД по объектам в оперативной глубине группировки противника и вывести из строя на срок до двух-трех суток до четырех – шести аэродромов с уничтожением от 10 до 15 процентов базирующихся на них самолетов и вертолетов.

Военно-морские силы Ирана наиболее эффективное противодействие ВМС США и их союзникам могут оказать только в прибрежных районах на удалении до 200 километров от побережья. По оценкам специалистов Пентагона, потери американцев в случае их входа в Персидский залив могут оказаться при благоприятном для Ирана развитии обстановки весьма значительными – до одного авианосца и до 8–10 надводных кораблей класса крейсер-эсминец. Ущерб иранцев также будет весьма внушительным и может превысить 50 процентов от начального боевого состава.

На большом удалении от побережья возможности иранских ВМС существенно сокращаются. В 300 километрах от побережья эффективно противодействовать ВМС США Иран сможет только тремя неатомными подводными лодками российского производства проекта 877ЭКМ и минным оружием. Этими силами и средствами иранцы в лучшем случае уничтожат или выведут из строя от одного до трех надводных кораблей противника.

Сухопутные войска Ирана при полном отмобилизовании в состоянии отразить удар группировки сухопутных войск численностью до 250 тысяч даже при условии достижения агрессором полного господства в воздухе.

Право на провокацию

Ограниченный ракетно-авиационный удар для вывода из строя важнейших объектов ядерного комплекса Ирана вероятнее всего будет наноситься силами только израильских ВВС. Израиль сможет привлечь для решения этой задачи не более 150 машин F-15А, F-15С и F-16, имеющих боевой радиус действия 1400 километров. Для них потребуется две дозаправки в воздухе, так как цели от аэродромов базирования удалены на 2000–2300 километров в зависимости от маршрута полета.

Достичь оперативную и тактическую внезапность весьма затруднительно, поскольку полет к объектам израильская авиация будет вынуждена выполнять на больших высотах.

В этой связи ожидать ощутимых результатов от такого удара не следует. Израильтяне смогут вывести из строя не более двух предприятий на относительно небольшой срок, учитывая высокую степень их защищенности в инженерном отношении, что не окажет существенного влияния на ядерную программу Ирана. При этом возможны значительные потери атакующей авиационной группировки (по разным оценкам, от 10–15 до 25–30 процентов).

Такие действия Израиля имеют смысл только как провокация для втягивания в войну США и их союзников по НАТО, поскольку в этом случае высока вероятность ответных ракетных ударов Ирана.

Масштабная воздушная операция в целях полного уничтожения ядерного комплекса и поражения основных объектов экономики Ирана, учитывая нежелание нынешнего американского руководства ввязываться в военные конфликты самостоятельно, может быть проведена коалицией государств во главе с США.

Помимо Соединенных Штатов ее основными участниками, вероятно, станут Турция и Саудовская Аравия, территория и военная инфраструктура которых станут военно-стратегическим плацдармом для таких действий. Исключительно важно участие в этой операции Пакистана, без которого обеспечить эффективное воздействие по всей территории Ирана силами тактической авиации будет невозможно.

Основу авиационной группировки для таких действий составит тактическая авиация США. Как показывает опыт войн против Ирака, американцы привлекут также большую часть своих авианосцев – от пяти до восьми единиц в зависимости от общей степени напряженности в мире. Однако учитывая возможность противодействия ВМС Ирана, вероятнее всего американские морские группировки станут действовать, не приближаясь к побережью ближе чем на 250–300 километров. Это существенно ограничит глубину воздействия палубной авиации по объектам иранской экономки и вооруженных сил, во всяком случае на первых этапах воздушной операции, пока иранские военно-морские силы не будут подавлены или уничтожены.

Для ведения воздушной операции в Иране целесообразно создать три основные группировки ВВС:

• в Саудовской Аравии и союзных арабских монархиях для действий в западных районах;

• в Турции для северных и северо-западных районов;

• в Пакистане для восточных и юго-восточных районов.

Удары крылатыми ракетами могут наноситься из северной части Аравийского моря и восточной части Средиземного.

Учитывая достаточно высокий потенциал системы ПВО Ирана при планировании воздушной операции, по опыту Ирака и Югославии ее участники будут стремиться достичь поставленных целей в максимально короткие сроки – в пределах одного-двух месяцев. При этом в рамках первых двух воздушных наступательных операций встанет задача гарантированного завоевания полного господства в воздухе над территорией Ирана. Общая продолжительность боевых действий может составить от двух до шести месяцев в зависимости от решимости и способности Ирана оказывать противодействие агрессору, а также реакции мирового сообщества, в первую очередь Китая и России.

Необходимо подавляющее превосходство

Нарастающий кризис в Европе и самих США, международное давление в случае затягивания операции могут заставить ее свернуть до того, как будут достигнуты поставленные цели.

Поэтому Соединенным Штатам и их союзникам придется обеспечить подавляющее превосходство своей авиационной группировки в количественном и качественном отношении над ПВО и ВВС Ирана. Необходимо создать группировку авиации общей численностью не менее 2000–2500 машин, в том числе до 400 самолетов авианосной авиации и до 500 стратегических бомбардировщиков. Кроме этого, вероятно, будет выделено от 1500 до 2500 крылатых ракет, в основном для стратегической авиации.

Интенсивные боевые действия такой группировки потребуют создания соответствующих материально-технических запасов. Общий объем грузов, которые необходимо доставить в регион, по опыту военных операций против Ирака может превысить три миллиона тонн. Суммарные затраты на такую операцию составят, по самым осторожным оценкам, триллион и более долларов.

Такие затраты даже для США весьма затруднительны. Удары по Ирану вызовут скачок цен на нефть, что обострит и так неблагополучную экономическую ситуацию в Европе, а также вызовет негативную реакцию Китая.

Только воздушными операциями полностью сорвать иранскую ядерную программу невозможно, так как наиболее важные ее объекты расположены в скальных укрытиях, которые существующими, даже самыми мощными обычными боеприпасами поразить трудно. Потребуется применение ядерного оружия, что неприемлемо по политическим соображениям.

Коалиция успеха

Сегодня ни Анкара, ни Исламабад не горят желанием начать войну против Тегерана. Для них это чревато опасным обострением внутренних проблем. В Турции это курдская проблема, способная приобрести критические масштабы, если Иран посодействует активизации сепаратистов. В Пакистане можно ожидать массовых выступлений населения в поддержку иранцев.

Между тем если Турция не предоставит свою территорию для размещения авиации, то успех операции окажется под угрозой, поскольку оперативная емкость военной инфраструктуры Саудовской Аравии и ее союзников недостаточна для размещения такой авиационной группировки и системы ее материально-технического обеспечения.

Поэтому США и Израилю придется приложить немало усилий, чтобы сформировать необходимую политико-дипломатическую основу для втягивания Турции и Пакистана в войну против Ирана.

Серьезные аргументы потребуются им и для международно-правового обоснования таких действий. После откровенной американской лжи в отношении «иракского оружия массового уничтожения» мало кто поверит в угрозу «иранского ядерного оружия» в качестве оправдания военной операции.

Во всяком случае провести соответствующую резолюцию через Совет Безопасности ООН им вероятнее всего не удастся – не позволят Россия и Китай, что значительно осложняет создание необходимой для такой операции коалиции государств.

Возможен ли удар?

Таким образом, экономическая и политическая ситуация чрезвычайно затрудняет для США и Израиля создание военно-стратегических и международно-правовых плацдармов для проведения масштабной воздушной операции против Ирана. Это означает, что в среднесрочной перспективе она маловероятна.

Еще меньше шансов проведения полномасштабной войны в целях полного разгрома иранских ВС, оккупации территории этой страны и установления в ней марионеточного проамериканского режима. В этом случае помимо мощной авиационной группировки необходимо будет создать и достаточно значительную группировку сухопутных войск. По численности она, по самым осторожным оценкам, должна быть не менее 500 тысяч. После оккупации Ирана война не прекратится. И итог ее будет аналогичен иракскому и афганскому.

Затраты на проведение операции по разгрому вооруженных сил Ирана и оккупации его территории могут превысить три триллиона долларов. В дальнейшем придется тратить многие миллиарды долларов ежегодно на борьбу с национально-освободительным движением без особых надежд на возможность воспользоваться ресурсами Ирана. Огромными будут и морально-политические потери США и Израиля на международной арене. Следует ожидать резкого ухудшения экономической и социально-политической ситуации в Соединенных Штатах и странах Европы.

Создать необходимую международно-правовую основу для такой войны будет практически невозможно, что чрезвычайно осложнит создание требуемой коалиции государств. А если Анкара и Исламабад откажутся участвовать в этой агрессии, то американцы и израильтяне не получат стратегического плацдарма, непосредственно граничащего с территорией Ирана, для организации вторжения группировок сухопутных войск.

Поэтому не только в среднесрочной, но и в долгосрочной перспективе вероятность начала полномасштабной войны против Ирана близка к нулю.

Константин Сивков,

первый вице-президент Академии геополитических проблем, доктор военных наук

Подробнее: http://www.vpk-news.ru/articles/14415